Указанная ситуация приобретает очевидную остроту при отчуждении лизингополучателем лизингового имущества третьему лицу несмотря на отсутствие полномочия по его распоряжению, что подтверждается появлением в российской арбитражно-судебной практике последних лет такого рода споров (см., в частности, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.09.2001 №2626/01). В целом затронутая проблема выходит за рамки сугубо лизинговых отношений и касается практических аспектов использования собственником предоставленных ему законом возможностей для защиты нарушенного права. 

Из всего многообразия способов защиты лизингодатель в целях пресечения нарушения права собственности может прибегнуть к использованию такого как предъявление третьему лицу, во владении которого находится лизинговое имущество, виндикационного иска. Данное правомочие лизингодателя основывается на нормах ст.301 Гражданского Кодекса РФ, закрепляющей право собственника на истребование имущества из чужого незаконного владения. Таким образом, ответчиком по такого рода спорам выступает незаконный владелец, у которого фактически находится объект лизинга. Это специально отмечается в п.22 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.02.1998 №8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», где, кроме того, подчеркивается, что иск об истребовании имущества, предъявленный к лицу, в незаконном владении которого это имущество находилось, но у которого оно к моменту рассмотрения дела в суде отсутствует, не может быть удовлетворен.  

Затронув понятие «незаконное владение», обратим внимание на то, что следует различать два его вида: недобросовестное и добросовестное владение. Считается, что при недобросовестном владении незаконный владелец лизингового имущества знал или мог знать о неправомерности владения, при добросовестном, соответственно, не знал и не мог знать о незаконности такого владения (ст.302 ГК РФ). Сказанное приобретает важность в том числе в связи с тем, что истребовать имущество от недобросовестного незаконного владельца лизингодатель может во всех случаях. Возможность лизингодателя по истребованию имущества от добросовестного владельца зависит от возмездности приобретения последним объекта лизинга, а также способа выбытия имущества из владения лизингодателя как собственника. В соответствии с п.2 ст.302 ГК РФ при безвозмездном приобретении имущества добросовестным владельцем (имущество было подарено лизингополучателем третьему лицу, передано на условиях безвозмездного пользования и т.п.) лизингодатель имеет право истребовать его во всех случаях. Принципиально меняется ситуация при возмездном приобретении имущества добросовестным владельцем, так как в этом случае собственник вправе истребовать его, если имущество выбыло из владения собственника помимо его воли (п.1 ст.302 ГК РФ). Таким образом, при возмездном приобретении имущества добросовестным владельцем лизингодатель лишен возможности истребования. Отмеченное вполне очевидно, так как передача имущества лизингополучателю по договору лизинга (в отличие от утери, похищения и иных подобных случаев)  является наглядным примером выбытия имущества из владения лизингодателя по его воле. Следовательно, анализ норм ст.302 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что риск недобросовестности контрагента возлагается законом на лизингодателя-собственника, который при выборе лизингополучателя должен был проявить достаточную степень осмотрительности. Безусловно лизингодатель не лишен при этом возможности обеспечения своих интересов посредством использования универсального способа защиты - предъявления лизингополучателю требования о возмещении причиненных убытков. Вместе с тем представляется, что для лизингодателя, заинтересованного в компенсации собственных потерь, возникающих в связи с неправомерными действиями лизингополучателя по отчуждению объекта лизинга, одним из эффективных способов защиты может стать договорная санкция в виде штрафа за подобное нарушение. Отсутствие в данном случае необходимости доказывать размер причиненных лизингодателю убытков делает для него эту форму ответственности более оптимальной.  

В связи с этим сразу же оговоримся, что лизингополучатель ни при каких обстоятельствах не может выступить ответчиком по виндикационному иску лизингодателя, поскольку с лизингодателем его связывают обязательственные отношения (п.23 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №8) и, соответственно, если спорное имущество находится у лизингополучателя, иск лизингодателя о его возврате должен основываться на нормах закона, регулирующих лизинговое правоотношение, в частности, на положениях ст.622 ГК РФ и ст.17 Закона РФ «О финансовой аренде (лизинге)».  

Учитывая возможность безвозмездного приобретения объекта лизинга третьим лицом, а также недобросовестность приобретателя отметим важные процессуальные аспекты истребования имущества лизингодателем на основании виндикационного иска. Здесь необходимо помнить о распределении между сторонами бремени доказывания юридически значимых обстоятельств, которое конкретизируется в п.24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  РФ №8. Итак, лизингодатель, выступающий в процессе в качестве истца, должен доказать, что имущество выбыло из его владения или владения лица, которому имущество было им передано, помимо их воли. Что касается ответчика, в роли которого выступает приобретатель, то в его обязанность входит доказательство того, что предмет договора лизинга приобретен им на основании возмездной сделки, и он не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на его отчуждение. Изложенный в п.24 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №8 и более предпочтительный для лизингодателя-истца  подход не совпадает с известной презумпцией действующего гражданского законодательства, закрепленной в п.3 ст.10 ГК РФ, - презумпцией добросовестности участников гражданских правоотношений, которая с процессуальной точки зрения означает возложение в ходе судебного разбирательства бремени доказывания недобросовестности ответчика на истца. Однако даже не рассматривая это в качестве своей обязанности, лизингодатель максимально заинтересован в представлении суду доказательств, прямо или косвенно подтверждающих недобросовестность приобретателя. Не случайно с целью оповещения широкого круга лиц о действительном собственнике на предоставляемом в лизинг оборудовании лизинговые компании помещают иногда различного рода обозначения, содержащие указание о том, что соответствующий объект является собственностью конкретной компании.   

В дополнительных комментариях ввиду отсутствия на сей счет исчерпывающих законодательных предписаний нуждаются и сами понятия добросовестный (недобросовестный) приобретатель. Ст.302 ГК РФ,  как было отмечено,  ограничивается лишь упоминанием, что добросовестный приобретатель есть тот, кто не знал и не мог знать, что имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать. Чуть дальше в смысле толкования критериев добросовестности (недобросовестности) идет Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №8, выделяя в п.24 три условия, при наличии которых приобретатель не может быть признан добросовестным. Во-первых, если к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц; во-вторых, покупатель знал об этих притязаниях; в-третьих, эти притязания впоследствии признаны  в установленном порядке правомерными. Таким образом, если, к примеру, лизингополучатель по истечении срока договора лизинга неправомерно удерживает подлежащую возврату лизингодателю вещь, и невзирая на требование о возврате данного объекта намеревается его продать, то покупатель лизингового имущества, знающий о таком требовании лизингодателя, не может признаваться добросовестным. И все же следует констатировать, что приведенные  в п.24 Постановления пояснения не вносят достаточной четкости в определение обсуждаемых понятий. По-видимому, когда мы говорим о том, что лицо не знало и не могло знать о незаконности своего приобретения, мы должны исходить из того, что данное лицо не только не обладало такими сведениями, но и при той степени разумности, которая от него требовалась с учетом сложившейся ситуации, не могло эти сведения получить. То есть, обязательными признаками добросовестности лица следует считать осторожность и разумную осмотрительность. Иными словами, по нашему мнению, не может признаваться добросовестным приобретатель лизингового имущества, который не удостоверился в наличии прав отчуждающего имущество лизингополучателя. По крайней мере речь идет о необходимости убедиться в наличии документов, подтверждающих право лизингополучателя на распоряжение имуществом, например, договора купли-продажи настоящего имущества, документов, подтверждающих его оплату, свидетельства о государственной регистрации прав на недвижимое имущество и т.п.      

Обсуждая вопрос об истребовании лизингодателем имущества  из незаконного владения третьего лица на основании виндикационного иска, затронем три аспекта, неизбежно при этом возникающих. Их законодательное решение представлено в ст.303 ГК РФ. Прежде всего, это вопрос о юридической судьбе доходов, которые незаконный владелец извлек или должен был извлечь от истребуемой вещи, зависящий от добросовестности приобретателя. Так, добросовестный владелец возмещает лишь те доходы, которые он извлек или должен был извлечь с момента, когда он узнал или должен был узнать о неправомерности владения. В качестве такого момента рассматривается также получение им повестки по иску лизингодателя о возврате имущества. Недобросовестный же владелец возмещает лизингодателю доходы, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения. Кроме того, актуален вопрос о затратах на имущество, произведенных незаконным владельцем, не зависящий от его добросовестности. Соответствующие затраты возмещаются незаконному приобретателю с того времени, с которого лизингодателю как собственнику причитаются доходы от имущества. Однако в силу прямого указания ст.303 ГК РФ возмещению подлежат лишь необходимые затраты, к числу которых, на наш взгляд, могут быть отнесены затраты, связанные с поддержанием имущества в надлежащем состоянии, с производством его ремонта и т.п. И наконец, не менее важным является вопрос о юридической судьбе произведенных незаконным владельцем улучшений, при решении которого должны приниматься во внимание два критерия: добросовестность приобретателя и отделимость улучшений. В частности, недобросовестный владелец не вправе требовать возмещения стоимости каких бы то ни было улучшений. Что касается добросовестного владельца, то отделимые улучшения он вправе оставить за собой, тогда как при производстве неотделимых улучшений он вправе требовать возмещения затрат, но не свыше размера увеличения стоимости имущества.

Предъявляя виндикационный иск, следует помнить, что в отличие от исков о защите права собственности от нарушений, не связанных с лишением владения, действие сроков исковой давности на виндикационные требования распространяется. В этом случае срок исковой давности равен трем годам и его течение начинается со дня, когда лизингодатель узнал или должен был узнать о нарушении права собственности (ст.200 ГК РФ). К примеру, если лишь по прошествии длительного времени после определенного в договоре лизинга срока возврата имущества лизингодатель ставит вопрос о его возврате и узнает, что объект давно передан лизингополучателем третьему лицу, в качестве отправного момента для исчисления срока исковой давности по виндикационному требованию к  его приобретателю следует рассматривать установленный в договоре срок возврата, когда лизингодатель и должен был узнать о нарушении права собственности.

Помимо рассмотренных способов защиты права собственности в случае неправомерного отчуждения имущества лизингополучателем у лизингодателя сохраняется возможность предъявления иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки по отчуждению вещи. Недействительность подобного рода сделок основывается на положениях ст.168 ГК РФ и неоднократно подтверждалась актами высших судебных инстанций (см., например, п.1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28.04.1997 №13 «Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»). Основное последствие недействительности сделки, не соответствующей требованиям закона, выражается в возвращении ее сторонами друг другу всего полученного по сделке, и лишь при невозможности возвратить полученное в натуре, - в возмещении его стоимости в деньгах (п.2 ст.167 ГК РФ). В связи с этим приобретает интерес вопрос конкуренции двух видов исков - виндикационного и иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки, заключенной лизингополучателем и приобретателем имущества. Затронутый вопрос вызвал значительный резонанс и стал предметом оживленных дискуссий ввиду распространенности упомянутой категории споров и сформировавшихся в ходе конкуренции исков тенденций развития российской правоприменительной практики.  

Итак, если исходить из того, что имущество было передано приобретателю в силу возмездной сделки и приобретатель имущества являлся добросовестным, очевидно, что при виндикации такой приобретатель был защищен от истребования. Вместе с тем при предъявлении иска о применении последствий недействительности ничтожной сделки добросовестный приобретатель рассматривался как сторона ничтожной сделки, и, соответственно, при приведении сторон в первоначальное положение он лишался имущества. Предопределяя естественный выбор собственниками способа защиты, описанная ситуация демонстрировала при этом уязвимость позиции добросовестного приобретателя. Не случайно попытка решения проблемы конкуренции исков была предпринята в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ №8. Закрепив идею о возможности предъявления в данном случае как виндикационного иска, так и иска о применении последствий недействительности сделки купли-продажи, п.25 Постановления предусмотрел, что при предъявлении последнего к покупателю, отвечающему критериям добросовестного приобретателя (ст.302 ГК РФ), в удовлетворении исковых требований о возврате имущества должно быть отказано. Настоящая позиция Высшего Арбитражного Суда РФ в современной арбитражно-судебной практике получает широкое применение (Постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.01.2001 №5482/00, от 22.05.2001 №1940/00 и т.д.).  

Развернутая аргументация этой позиции позже прозвучала в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 №6-П, окончательно разрешившем актуальную юридическую проблему. Выявляя конституционно-правовой смысл и взаимосвязь норм ГК РФ о последствиях недействительности сделки и виндикации, Постановление №6-П обращает внимание на то, что из ст.168 ГК РФ (согласно которой сделка, не соответствующая требованиям закона, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения) следует, что на сделку, совершенную с нарушением закона, не распространяются общие положения о последствиях недействительности сделки, если сам закон предусматривает «иные последствия» такого нарушения. Очевидно, что ст.302 ГК РФ и определяет иные последствия нарушения, состоящего в совершении сделки лицом, которое не имело права отчуждать имущество. Согласно ст.302 ГК РФ последствием такой сделки является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация). Следовательно, защита собственника, утратившего имущество, возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются закрепленные ст.302 ГК РФ основания, которые дают право истребовать имущество у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли). Таким образом, общие положения о последствиях недействительности сделки в части, касающейся обязанности каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке, не могут распространяться на добросовестного приобретателя. 

Учитывая приведенные в Постановлении Конституционного Суда РФ №6-П выводы, подчеркнем, что создание в законодательстве механизмов реализации имущественных прав, которые направлены на защиту не только собственника, но и добросовестного приобретателя отвечает целям обеспечения стабильности гражданского оборота, прав и законных интересов всех его участников. Вышеизложенные положения не могут характеризоваться как чрезмерно ограничивающие права собственника имущества, поскольку, во-первых, собственник обладает правом на его виндикацию у добросовестного приобретателя  по основаниям, установленным ст.302 ГК РФ и, во-вторых, утративший имущество собственник обладает иными предусмотренными гражданским законодательством средствами защиты, в частности, лизингодатель-собственник сохраняет право на возмещение стоимости имущества в деньгах за счет лизингополучателя.   

     Ирина Решетник